О людях, пришедших на землю, чтобы светить, писать безумно трудно. Трудно, потому что невозможно вместить в формат статьи и бесконечно малую часть света, которым они были наполнены.

Почти полвека митрополит Сурожский Антоний был главой русской православной церкви в  Великобритании. Его выступления на радио ВВС и телевидении слушала не только вся Англия, но и весь мир.  Он был человеком, в чьем сердце жила большая любовь к людям и чье слово обладало удивительной силой.
«Мы должны жить так, что если бы Евангелия были утеряны, то, глядя на нас, их можно было бы написать заново». Он и сам так жил. Прекрасно образованный, имеющий невероятно широкий кругозор, дар внимать и понимать, и вместе с тем -  очень простой, кроткий, начисто лишенный тщеславия и гордыни, митрополит Антоний понимал, что он - всего лишь проводник света Любви. Что его удел - СЛУЖИТЬ Богу и людям, а не быть объектом для поклонения.

За годы его служения немногочисленный поначалу приход превратился в многонациональный, куда стекалось множество людей со всего мира. Ни одна из его бесед не была подготовлена заранее, и когда он выступал, было четкое ощущение личного обращения к каждому из присутствующих независимо от того, насколько большой была аудитория.

Александр Блум, будущий митрополит, родился 19 июня 1914 года в Лозанне в семье сотрудника дипломатической миссии. Отец его был образованным человеком, приучавшим сына самостоятельно мыслить. «Думай больше, чем читаешь», - повторял он. Предки отца были выходцами из Шотландии, обосновавшимися в России еще во времена Петра. После революции семья оказалась в эмиграции и после долгих мытарств осела во Франции. Митрополит Антоний позже вспоминал: «Во Франции 20-х годов эмигрантам было туго жить. Меня отдали в трудную школу, она была за окраиной Парижа, в трущобах, куда ночью и полиция не ходила, потому что там резали. И, конечно, мальчишки, которые были в школе, были оттуда. Я не умел тогда драться и не умел быть битым. Били меня беспощадно. Мне было восемь-девять лет, и я не умел жить».

Мальчик рос вне церкви, но однажды услышал слова некоего проповедника, который, как тогда показалось Александру, крайне неосмотрительно употреблял слова «кротость», «смирение», «тихость» - то есть перечислял все те рабские свойства, которые отпугивают неверующих людей, а уж тем более  - четырнадцатилетних мальчишек с парижских окраин. Проповедник, очевидно, вызывал раздражение, и настолько сильное, что Александр решил немедля ехать домой и найти у мамы Евангелие, чтобы прочитать обо всем самому и навсегда об этом забыть. Но... вышло все совсем иначе.

«Евангелие у мамы оказалось, я заперся в своем углу, обнаружил, что Евангелий четыре, а раз так, то одно из них, конечно, должно быть короче других. И так как я ничего хорошего не ожидал ни от одного из четырех, я решил прочесть самое короткое. И тут я попался. Я много раз после этого обнаруживал, до чего Бог хитер бывает, когда Он располагает Свои сети, чтобы поймать рыбу, потому что, прочти я другое Евангелие, у меня были бы трудности - за каждым Евангелием есть какая-то культурная база. Марк же писал именно для таких молодых дикарей, как я, - для римского молодняка. Этого я не знал - но Бог знал, и Марк знал, может быть, когда написал короче других.

И вот я сел читать; и тут вы, может быть, поверите мне на слово, потому что этого не докажешь. Я сидел, читал, и между началом первой и началом третьей главы Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, я вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос. И это чувство было настолько разительное, что мне пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я смотрел долго; ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было яркое сознание, что тут несомненно стоит Христос. Помню, я тогда откинулся и подумал: если Христос живой стоит тут - значит, это воскресший Христос; значит  я достоверно знаю лично, в пределах моего личного, собственного опыта, что Христос воскрес и, значит, все, что о Нем говорится, - правда».

После школы нужно было определяться с профессией, и тогда отец посоветовал ему избрать профессию врача. «Подумай, - сказал он. - Что может быть прекрасней жизни верующего врача? Ты можешь воплотить в своей профессии все Евангелие. Все уважение к
людям. Всю твою веру в человека, а не только в Бога». И Александр пошел на медицинский факультет Сорбонны, предварительно окончив биологический, поскольку хотел обладать прочной научной базой для занятий медициной.

Он окончил университет в 1939 году - к началу Второй мировой войны  - и пошел в армию по призыву. Первый год служил во французской армии на Восточном фронте младшим хирургом. Потом, когда Франция была разбита, вернулся в Париж и участвовал в движении Сопротивления. Затем опять вернулся в армию хирургом.

В 25 лет он тайно принял монашеский обет. «Я уже заранее решил для себя, что не женюсь, потому что понимал, что не смогу до конца, полностью отдать себя пациентам, если у меня будет какая-то привязанность или забота вне их.  Монашеский постриг я принял тайно. Это дало мне возможность быть солдатом, быть врачом, быть хирургом - так, чтобы никто на меня не указывал пальцем и не говорил о том, что я - какой-то особенный, не такой, как все. А то, что у меня была своя духовная жизнь, было тайной - моей и Бога».

В Англию иеромонах Антоний прибыл в конце сороковых годов. Приход понемногу разрастался, и туда, кроме русских, стало приходить все больше англичан. Им было непросто - но, по их собственному признанию, попав однажды на службу и послушав  проповедь, они не могли не вернуться, потому что «ощутили реальное, почти зримое, присутствие Бога». А еще поражала прямота, простота, открытость и тихая радость, исходившая от митрополита. «Он был одним из нас - обычный человек в подряснике, который открывает тебе дверь, приносит чашку чая, садится и беседует с тобой».

Позже Антоний Сурожский  говорил: «Из года в год я настаивал на том, что стать священником - это не честь и преимущество. Это  - служение. То есть ты делаешься слугой, а не начальником и не главарем. Христос ясно об этом говорит: «Если вы хотите быть первыми - будьте всем слугой». Я среди вас как служащий, поэтому, если вы хотите уподобиться Христу в Его служении - будьте на дне и делайте всю грязную работу. У нас произошел сдвиг в течение столетий - епископы и священники заняли высокое положение в иерархии, тогда как на самом деле церковь - это пирамида вверх дном.  То есть тот, кто является епископом или
священником, должен быть на самом дне, и на нем как бы этажами должна строиться церковь». Наверное, многим чинам нынешнего духовенства такие слова пришлись бы не по душе. Для митрополита же не составляло труда принести чашку чая, расставить стулья, побыть привратником, прибраться в церкви. И он делал это с радостью и любовью - делал, пока хватало сил.

У него было великолепное чувство юмора. Но, рассказывая какую-нибудь уморительную историю, он делал неожиданно глубокий и серьезный вывод:

«Когда мы жили с бабушкой и мамой в церковном доме, завелись у нас отряды мышей. Мышеловок мы ставить не хотели - жалели мышей. Что же делать? И тут я вдруг вспомнил, что в большом Требнике есть такая молитва или заклинание одного из древних святых, обращенная ко всем зверям, которые мешают жить, - это целых две страницы отдельных имен: «Вы, тигры... »  и так далее. Я подумал - а что, если я эту молитву прочту? Но я ничуть не верил, что будет какой-то результат. Что же делать? Тогда я взял книгу, обратился ко святому и говорю: «Вот что. Когда ты писал эту молитву, ты верил, что она подействует. Я не верю. Но, может быть, мыши поверят?.. Поэтому эту молитву я прочту вслух какой-нибудь мыши - без всякой веры. А ты мою молитву без веры принеси к Богу со своей верой. Таким образом, вера мыши и твоя вера, может быть, что-нибудь и сделают».
Потом я сел на кровать, положил на колени книгу и стал ждать. И, наконец, из камина вышла мышь. Я ей говорю: «Сядь и слушай». Она села столбиком, подобрала лапки, смотрит на меня глазками-бусинками. Я ее перекрестил и стал читать молитву. А она сидела и слушала. Когда я закончил, я опять перекрестил ее и сказал: «А теперь иди и расскажи всем другим». Мышка скрылась в камине, и вслед за ней затем исчезли все мыши. О чем говорит этот случай?  Даже если у тебя нет никакой веры, ты можешь обратиться к святому, который эту молитву составил с верой, - иногда из глубин такого крестоношения и ужаса, -  и попросить у него помощи: «Я верю тебе, но не могу поверить в то, что здесь сказано». И помощь придет».
Незадолго до ухода, когда уже было известно, что Владыка неизлечимо болен, англиканское духовенство во главе с архиепископом Кентерберийским устроило
прием в честь митрополита Антония Сурожского. По сложившейся традиции архиепископ Кентерберийский преподносит самым выдающимся служителям мировой церкви что-то, являющееся знаком глубокого почитания. Митрополиту преподнесли крест Святого Августина. Англиканские священники подходили к нему, благодарили его, русского православного митрополита, выражая свою любовь и признательность за то, как он повлиял на их жизненный путь. Затем, один за другим, они становились на колени для получения благословения. Последним опустился перед ним на колени и сам архиепископ Кентерберийский.

Рассказывает отец Иоанн Ли, настоятель Лондонского кафедрального собора, близко знавший митрополита Антония и бывший с ним до самой его кончины:

«Мы вышли от доктора, и я сказал: «Ну, вот. Прогнозы оптимистичные - все будет хорошо. - «Нет, - ответил Владыка. - Врачи ошибаются». - «Прошло много времени с тех пор, как Вы сами были врачом, откуда Вы знаете, что они ошибаются?» - «Вчера мне приснился сон. Ко мне пришла моя бабушка. Она ничего не говорила, просто держала в руках календарь. Дни февраля, марта, апреля, мая, июня мелькали очень быстро. Когда дошло до июля, мелькание дней замедлилось. На августе они почти остановились и совсем замерли на дате 4 августа.  И тут сон оборвался».

Я забыл об этом разговоре. И вспомнил только тогда, когда Владыки не стало - 4 августа».
В свои последние дни митрополит Антоний, будучи практически без сил, продолжал принимать людей. Причем делал он это стоя - опираясь на подставленную по его просьбе спинку стула. Люди шли на свет его сердца бесконечным потоком. И каждого он слышал. Каждого понимал. Каждого любил. Каждого благословлял.
Незадолго до своего ухода он обратился к одной из своих духовных дочерей: «Помолитесь обо мне...» - «Но я всегда молюсь о Вас!» - Он покачал головой и тихо повторил: «Помолитесь обо мне... чтобы я человеком стал».
В день его похорон у собравшихся было удивительное чувство покоя и тихой радости. А еще - почти зримое ощущение присутствия митрополита Антония - родившегося и выросшего вдали от родины, но любившего Россию так, как, возможно, не умеем любить ее мы.
При подготовке статьи использованы материалы документального фильма «Апостол любви» и открытых Интернет-ресурсов.
Фото: Электронная библиотека "Митрополит Антоний Сурожский"

Как любой выдающийся представитель мира магии, Алистер Кроули снискал себе неоднозначную славу. Кто-то считал его одним из величайших философов прошлого века, кто-то - самым что ни на есть темным магом. И равно как нельзя отрицать того, что Кроули был шарлатаном, нельзя отрицать его магической силы.

Ребенок по прозвищу Зверь
В конце XIX века в Европе был очень популярен спиритизм - вызывание духов умерших при помощи медиума. Считалось бонтоном пригласить на званый ужин духовидца и таким незамысловатым образом развлечь гостей. Мистика вообще была в моде, и величайшие люди эпохи развлечения и впечатления ради увлекались оккультизмом и магией.

Но в семье Кроули на мистику можно было смотреть только через замочную скважину. Его родители состояли в секте и придерживались крайне строгой трактовки Христианства, согласно которой даже Рождество считалось языческим, небогоугодным праздником. Отец Алистера Кроули рано умер, и ребенок остался с матерью, не усвоившей в своей жизни ничего, кроме категоричных догм. Он каждый день должен был прилежно изучать Библию и молиться. После каждой невинной шалости мать называла его Зверем Апокалипсиса, и тихий, замкнутый мальчик взял это прозвище на веру.
Нет ничего удивительного в том, что как только Кроули покинул отчий дом, он отдался всем порокам, которые только существуют в этом мире.
После школы - закрытого учебного заведения при уже упоминавшейся секте - Кроули оказался в Кембриджском университете. Он изучал психологию, философию и однажды начал проводить очевидные параллели между наукой и мистикой. Психология и магия имели родственную природу, зарождались в человеческом подсознании, и именно изучению подсознания Кроули посвятил всю свою жизнь.
Маг с характером Оскара Уайльда
Разочаровавшись в системе образования и будущей профессии дипломата, Алистер Кроули уходит из университета. Он вступает в мистический орден "Золотая заря" и начинает спешно изучать все, что относится к западной и восточной мистике. Обучение сопровождается постоянными скандалами, и вскоре Кроули покидает орден.
Нет ничего мистического в одной бесспорной способности Кроули - способности всех окружающих в кратчайшие сроки превращать в своих врагов. Он ополчил против себя и обывателей, и магов всех мастей. Всю свою жизнь Кроули был глупо высокомерен, циничен и театрален, подражая, судя по всему, еще одному "enfant terrible" Оскару Уайльду.
В каждом его шаге мистики было гораздо меньше, чем позерства. Всеобщее внимание было гораздо важнее любых мистических переживаний, поэтому обвинения в театральности и постоянной "игре в мага" гораздо объективнее и правдоподобнее, нежели обвинения в фанатичном оккультизме. Мизантропия и циничность - вот главная причина противоречивой репутации.
Не секрет, что Кроули неведомо было и другое человеческое качество - скромность. Он был писателем, поэтом, художником, скалолазом, гроссмейстером и в каждой из этих областей достиг выдающегося успеха. В связи с этим  Алистер Кроули без тени сомнений называл себя самым великим писателем, поэтом, художником, скалолазом и  гроссмейстером. На протяжении всей жизни он потакал своей мании величия и акцентировал преувеличенное внимание на своей персоне, так что даже ближайшие друзья не могли понять, было ли это поведение сплошной провокацией или непробиваемой убежденностью.
Ополчив против себя всех членов "Золотой зари", Алистер Кроули в одиночестве уезжает в Мексику. Там он изучает йогу, медитацию, пишет стихи, романы и эссе. Несмотря на то, что многие магические эксперименты весьма неоднозначны, Кроули открывает тот подход к мистике, который впоследствии ляжет в основу едва ли не всех современных учений: медитация - это средство достижения цели, церемониальная магия - способ тренировки воли. Вся мистика закольцовывается на подсознании, а значит, изначально заключена в природе человека.

Путешествие в Телема
В Каире Алистер Кроули погружается в египетскую мифологию. Множество экспериментов приводят к основанию собственной религиозной философии - Телема. Суровый маг назвал свое учение в честь утопической страны, в которой монах Гаргантюа построил фантастическое аббатство, и это дало право биографам Кроули называть его последним романтиком, считавшим магию побегом от бессмысленной действительности.

Само же учение представляло собой взрывное соединение древнеегипетских, индийских, античных культов, философии и психологии. Весь антураж был крайне театральным, и Алистер Кроули, следуя своим привычкам, по-прежнему придавал больше значения форме, нежели содержанию. В первом десятилетии XX века Кроули пишет два труда, занявшие центральное место в его системе - "Книга Закона" и "Книга священной магии мудреца Абрамелина". Итогом напряженной работы, помимо морального удовлетворения Кроули стало сумасшествие его жены Розы Келли. С этих пор можно начинать отсчет его любовниц и жен (в числе которых были известнейшие женщины того времени), рано или поздно сходивших с ума: общество Кроули действительно было опасно всем, кроме него самого. Излишне говорить, что сам Кроули в то время наслаждался жизнью и прекрасным самочувствием.

"Делай, что хочешь - таков весь Закон"
Девизом Алистера Кроули и центральной идеей "Книги Закона" стало видоизмененное выражение Рабле "Fay ce que vouldras" - "Делай, что хочешь - таков весь Закон". Трудно сказать, какой трактовки придерживался сам Кроули: высоконравственной идеи жить в постоянной гармонии со своими желаниями или идеи безнаказанности  и вседозволенности. В его биографии нашлось место и тому, и другому.
Разумеется, когда Европой завладели нацистские воззрения, Алистер Кроули поддержал Германию: мимо его одобрения не прошло ни одно проявление бунта и непокорности. Впрочем, скоро Кроули разочаровался в Гитлере и фашистских идеях, основанных, по его мнению, на смеси неискоренимого немецкого мещанства и несвязанных между собой мистических убеждений. Глупо прикрываться древнейшим мистическим символом - свастикой - если не обладаешь и тысячной долей его могущества. За остальными событиями Кроули следил с беспощадной иронией, он же предложил Уинстону Черчиллю знак V (victory, победа) в противовес немецкой свастике.
Вся философия, все убеждения Кроули нашли свое отражение в главном его детище - колоде Таро Тота (Таро Алистера Кроули). В 1937 году он познакомился с талантливой, но не слишком успешной художницей Фридой Харрис, и целых пять лет посвятили постоянной работе над Таро. В итоге получилась самая символичная колода в истории Таро, направленная на самопознание и самоанализ. Справедливости ради, стоит сказать, что основные заслуги по созданию колоды принадлежат талантливой художнице, и многие тарологи сходятся во мнении, что карты должны были называть Таро Харрис.
Несмотря на то, что Кроули присвоил себе все лавры и почести автора колоды, несмотря на то, что он не просто сократил гонорар Фриды Харрис, но и заставил художницу приплатить ему за грандиозные идеи в ходе работы, их дружба оставалась на удивление крепкой. Фрида Харрис стала единственной женщиной в жизни Алистера Кроули, которой не повредила его компания и которая не стала его любовницей.

В конце концов вседозволенность, мания величия и сотни комплексов, не оставлявших его с раннего детства, завели мистика и мистификатора в тупик. Он обанкротился и жил на деньги многочисленных подружек, которые, как назло, одна за другой сходили с ума. Разменяв седьмой десяток, он наконец-то задумался об общественном мнении и том, что не единожды переступил все возможные грани в своем увлечении оккультизмом.
Пытаясь забыть об одолевающих его болезнях и унять боль, он начал употреблять психотропные вещества, и 1 декабря 1947 года скончался на руках у леди Фриды Харрис. Очередной алхимический опыт закончился ничем. Из соединения ртути и серы вновь получилась сильно пахнущая киноварь, и новая жертва пала в погоне за иллюзорным  философским камнем.