Певица МакSим не нуждается в долгих представлениях. Ее песни занимают верхние строчки всевозможных хит-парадов, на ее счету два альбома, каждый из которых побил все рекорды продаж. Она много и успешно гастролирует.
22 марта состоится сольный концерт певицы в СК "Олимпийский", на знаменитой площадке, где выступали многие прославленные отечественные и зарубежные исполнители.
Собираясь к ней на интервью, я предполагала увидеть капризную «звезду». Но увидела  человека - очень теплого и искреннего,  трогательного и вместе с тем цельного и сильного.
Вот каким получился наш разговор. 
Как прошел день?  Был ли повод улыбнуться?
Сегодня было достаточно много встреч, так что я улыбаюсь целый день. Работа у меня такая! (Смеется.) А вообще мне нравится улыбаться!
Музыкальные критики определили твой стиль как «тин-поп». А как ты сама определила бы  свою аудиторию?
Мне неизвестно, что это за стиль. Но если отталкиваться от возрастных рамок, то критикам, конечно, стоило бы посетить  мои концерты. Знаешь, это удивительно: свои альбомы   - и «Трудный возраст», и «Рай» - я писала для подростков. Но когда я вижу на своих выступлениях пожилые пары, то это трогает просто невероятно! Одна бабушка принесла на концерт куклу, которую сделала сама, специально для меня.  У нее на платье было вышито мое имя.  Пожилая женщина поблагодарила за песни, и это было удивительно. Удивительно и очень приятно!
Что касается стилей, то свою музыку я определяю просто: это попса.  Но очень хочется отойти от всяких неприятных и ругательных клише и делать такую музыку качественной.
Девушка, поющая о жертвенной любви - незамеченным это остаться не может.  Неужели и вправду вот так вот готова отпустить любимого, если ему с кем-то будет лучше, чем с тобой?
Сложно сказать, поскольку, к огромному своему счастью, я никогда не была в этой ситуации. Но была на месте другого человека. И в определенный момент, конечно, очень хотела бы остаться. Немыслимо трудно уходить, покидать человека, который тебе дороже всех на свете.
Мне это напоминает сказку «Русалочка». Помню, как я плакала над ней в детстве. А что способно растрогать тебя?  Вообще ты часто плачешь?
Я плачу... да. Но в детстве я плакала гораздо реже.  Сейчас же могу расплакаться только от безысходности - не от грусти, не от каких-то других эмоциональных переживаний, а от безысходности.
Безысходность - страшное слово...
Да. Когда ничего изменить  и вернуть уже нельзя. Когда уходят близкие люди. В такие моменты и захлестывает это сильное чувство, с которым я не могу справиться. Хотя вот есть еще и фильмы некоторые  -  например, «Форест Гамп», который я могу смотреть в миллионный раз и все равно плакать. Знаю же, чем все закончится - и все равно плачу.  Но это уже другие слезы - они как летний дождь, приносящий облегчение, освобождение.
Кстати, о свободе. Что для тебя значит это слово? Можно ли оставаться свободным, будучи вдвоем?
Любовь - это, прежде всего, ответственность. Мы и в самом деле «навсегда в ответе за тех, кого приручили». Но я понимаю, что в данный момент это сильно бы  меня останавливало и даже, может быть, мешало, к сожалению.  Мешало бы двигаться вперед. Очень важно быть способным дать такую свободу и принять ее. У людей, даже при самых близких отношениях, все-таки должно быть собственное пространство. Особенно в браке.
А когда, на твой взгляд, человек готов к браку?
Если говорить о женщине, то она, прежде всего, должна состояться эмоционально. То есть быть готовой создать особую атмосферу отношений, хранить и поддерживать ее. Женщина - источник тепла. И тут я совершенно согласна с традиционной и, может даже, консервативной точкой зрения на роль женщины.
Что для тебя семейные традиции? Есть ли что-то такое, что ты хотела бы перенять от своих родителей?
Много чего. Мои мама с папой познакомились в первом классе. И любовь их длится и по сей день. Конечно, семейная жизнь не обходится без  размолвок. Бывает и так, что родители ссорятся - но не больше чем на несколько часов. А потом наступает примирение - они приглашают друг друга на свидание. Я бы очень хотела видеть это и в своей семейной жизни - вот такой неугасимый взаимный интерес.
Давай  вернемся к твоему творчеству. Скажи, берешь ли ты уроки вокала?  Например, Мирей Матье выполняет вокальные упражнения каждый день. Она говорит, что голосовые связки - это мускул, и с ним надо работать ежедневно.
Нет, сейчас уже не беру. Я окончила музыкальную школу, и после ее окончания какое-то время занималась вокалом отдельно. А сейчас ситуация такова, что у меня концерты если не каждый день, то через день. В настоящий момент я готовлюсь к сольнику, который состоится 22 марта, и репетиции идут каждый день. Они продолжаются три часа, в отличие от уроков вокала, которые длятся максимум полтора часа. Я люблю петь, и дома постоянно что-нибудь напеваю.
И под душем, наверняка, тоже?  Там, говорят, самая лучшая акустика в доме.
В душе, бывает, что  тоже (Смеется.) Люблю петь народные песни.
А мне кажется, что там просто чудесно звучат какие-нибудь арии из опер. Россини, Доницетти - не пробовала?
Дело в том, что исполнение классического вокального репертуара - неважно где, даже в душе, - это  большая ответственность. А мне всегда хочется спеть если не лучше, то «хотя бы» на уровне оригинала (Смеется.) Поэтому я скромно остановилась на фольклоре. А классическую музыку я люблю слушать.
На нашей  поп-сцене предостаточно «поющих» девушек.  В кавычках поющих. Как ты считаешь, насколько оправдана та ситуация, когда продюсеры набирают девушек в музыкальные группы, исходя  исключительно из их внешних данных, когда отсутствующий голос «подтягивается» из неведомых глубин к уже имеющимся грудям?
Я не против такой ситуации, потому что  понимаю, для чего и для кого это делается.  Если стоит задача сделать кого-то популярным, его/ее проще всего раздеть, и пусть себе поет.  Это совсем другие концерты, совсем другие зрители. К музыке же это не имеет никакого отношения. Как отличить одно от другого? Иногда непросто. Но тут уж каждый слушатель выбирает для себя сам  то, что ему интересно.
Зрительский вкус - он не берется с потолка и не дается от  рождения. Он воспитывается. Или насаждается. Как ты считаешь, нужно ли воспитывать обычного среднестатистического слушателя, или он достаточно хорошо ориентирован, чтобы выбирать то, что ему нравится, самостоятельно?
Я полностью согласна с тем, что  вкус нужно прививать и воспитывать. Я не слушаю радио и практически не смотрю телевизор. И не только потому, что у меня нет на это времени, но еще и потому, что хочу сама выбирать, что мне слушать или смотреть. Я лучше почитаю что-нибудь. Например, о старых рокерах, которых очень люблю - Pink Floyd, Deep Purple. Мне проще - я взрослый человек, я могу выбирать. Детям и подросткам сложнее. Их важно верно сориентировать, привить вкус.
Кстати, а что ты слушала в детстве?
В основном это была классическая музыка. Потом, уже позже, пришло увлечение творчеством группы «Любэ».  Слушала Ирину Салтыкову...
... а также на тот момент ее супруга незабвенного Виктора Салтыкова и группу «Электроклуб»...
Да-да! (Смеется.) Тут уж даже мои совершенно немузыкальные родители хватались за голову. Но мне повезло. Я достаточно рано попала в музыкальную тусовку и познакомилась с людьми, которые работают в этой сфере по пятнадцать- двадцать  лет.  И тут мой интерес  слушателя трансформировался в интерес исполнителя - я стала интересоваться тем, как делают музыку.
Сейчас практически у всех публичных личностей есть свой имиджмейкер. Есть ли он у тебя, и насколько комфортно тебе в образах, которые он для тебя создает?
Дело в том, что у меня нет ни продюсера, ни имиджмейкера. У меня немного другая ситуация. Сначала появились песни, а потом «лицо». Достаточно долгое время мои песни «жили» в Интернете. Я ездила на концерты, но, конечно же, не в Москву  и, конечно же, за другие деньги. А потом встала задача не раскрутить персонаж, а просто показать лицо, которое создает эти песни. Что же касается сценических костюмов, то они,  на мой взгляд, должны передавать настроение песни, эмоциональное состояние исполнителя.
А вне сцены? Наверняка это  спортивный стиль. Есть ли какие-нибудь  предпочтения среди российских модельеров?
Нет...  Таких предпочтений нет. Я вообще очень переживала по поводу того, что родилась девочкой. У меня есть старший брат, на которого я равнялась! Долгое время я ходила в широких штанах. О каблуках и знать ничего не хотела - я считала, что это просто смешно. Штаны, футболки, кепки  - и все. Мне этого было достаточно.
А сейчас на фотосессии приходят стилисты.  Они знают мой размер, знают, что модно в этом сезоне и просто приносят одежду с собой. Я это все надеваю, подхожу к зеркалу и если понимаю, что созданный ими образ не противоречит моему внутреннему миру,  я это все оставляю.
Все, конечно, меняется. Я, например, никогда не представляла, что начну задумываться о семье, о детях. Мне казалось, что это совершенно не про меня. Я клялась своим друзьям, что никогда не выйду  замуж. Но, несмотря на все эти перемены, я думаю, что какие-то мужские качества все равно во мне остались - так велико влияние старшего брата! (Смеется.)
А какие именно мужские черты в тебе остались?
Большинство моих подруг хотят выйти замуж за обеспеченного человека и родить ребенка. У меня же все происходит наоборот. Да, иногда и меня посещают мысли об удачном замужестве. Но у меня есть четкое осознание того, что я сама должна заработать себе на квартиру, на загородный дом, чтобы мой ребенок рос там до школы.  И сейчас на это брошены все силы.
Что ж, здраво вполне. То есть ты предпочитаешь рассчитывать только на себя?
Наверное, да. Хотя мама говорит, что я слишком много на себя беру... Но мне так спокойней.
Что такое достойное поведение на сцене, как ты считаешь? Где та грань, переступив которую, исполнитель скатывается в пошлость и безвкусицу? Ведь у слушателей формируется стойкое убеждение, что, не раздевшись, запеть физически невозможно.
Я считаю, что во всем должна быть гармония. На сцене часто невозможно обойтись без эпатажа, но тут нужно быть очень осторожным. Например, если мы снимаем клип, и там по сценарию есть любовная сцена, то  всегда есть большой риск сделать это фальшиво. Объясню. С одной стороны, асексуальность здесь неуместна. С другой - очень трудно не скатиться в пошлость. Здесь  очень тонкая грань. Во всем нужен профессионализм.
В жизни, наверное, каждой девушки, ставшей популярной, наступает момент, когда ей звонят из какого-нибудь интересного  издания с предложением имиджево обнажиться.  Пока, насколько мне известно, от таких предложений ты отказываешься...
Дело в том, что мне уже поздновато это делать. Меня сделали мои песни. Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то, увидев мои фотографии в подобном издании, сказал: «О, я видел эту певицу в таком-то журнале! Ну, теперь понятно, чем она поет... ». Подобные съемки - яркий опыт.  У людей не должно сложиться впечатление, что это намек на продажность и доступность. Мне важно четко представлять, для какого мужчины я это делаю. А он может быть только один.
Теперь вопрос, наверное, несколько неожиданный. Я убеждена, что лучше недопеть, чем перепеть.  Как ты думаешь, когда пора уходить со сцены? Ты сумеешь остановиться? Многие не могут...
Все произойдет - я уверена - даже быстрее, чем я этого хочу. Я очень хорошо  понимаю, что все приходит и уходит. И мне  гораздо важнее остаться в гармонии и в дружбе с собой. Поэтому предавать себя из-за всей этой игры и мишуры я не стану.  Естественно, что через какое-то время меня «подвинут». Да уже и сейчас «двигают»! (Смеется.)
Но я все равно останусь в музыке. Пусть не на телевидении, не на радио, пусть я не буду широко известна, но заниматься музыкой я буду продолжать, потому что это  часть моей жизни.
Что ж... Должна признаться, что этот ответ впечатлил меня больше всего. Редкая адекватность. А скажи, ты религиозный человек?
Я не могу назвать себя религиозным человеком. Но я верю в Бога. Считаю, что когда-то кто-то взял мою жизнь под крыло, и ею управляет. И, в общем, умело это делает!
Последний вопрос. А что для певицы МакSим - максимум?
Хм... Максимум для меня всегда разный. Я ставлю перед собой цель, и чаще всего - не очень далекую. Когда я понимаю, что эта цель стала достижимой - через месяц, два, год, - я уже вижу совершенно другие цели.
Сейчас у меня максимум один - я надеюсь, что мне хватит сил продолжать над собой работать. Надеюсь, что появится больше возможностей заниматься некоммерческой музыкой. Хочется гармонии - и в материальном, и в ментальном плане.  Но, пожалуй, самая навязчивая идея - стать настоящим профессионалом!

Однако там ее певческий дар не раскрылся, наоборот, потерялся в большом коллективе, растворился среди звонких пионерских голосов. Майя стеснялась выступать сольно, да и не было в репертуаре официозного хора песен, которые соответствовали бы ее душевному складу. Разве что «Синий платочек», «Друзья-однополчане» и другие лирические баллады Клавдии Шульженко, но и их она пела лишь на семейных праздниках. Мечта о всенародной славе не преследовала юную Кристалинскую, богемная жизнь певицы не привлекала ее.

Эта послушная девочка из интеллигентной семьи пошла учиться туда, куда сказали родители — в МАИ (Московский Авиационный институт), чтобы получить приличную профессию инженера-экономиста. И там она записалась в хор, но снова никто не придал особого значения ее таланту. Кроме подружки Гали Каревой, которая позвала вместе бросить и хор, и институт, чтобы всерьез заняться певческой карьерой. Майя не рискнула. Вскоре Галина стала примой Александринского оперного театра, а Кристалинская отправилась по распределению в далекий Новосибирск, а после стала работать в конструкторском бюро в родной Москве. Пела в самодеятельности, на большее не решалась…

Наутро она проснулась знаменитой

Это ставшее избитым выражение как нельзя более точно отражает жизнь Майи Кристалинской после выступления на VI Всемирном фестивале молодежи и студентов, который проходил в конце июля — начале августа 1957 года в Москве. Молодые дарования слетелись со всех концов света, но только о ней, о «самородке из КБ», говорили на каждом углу. Правда, в прессе эстрадный оркестр, который ей аккомпанировал, иначе как «музыкальные стиляги» не величали, а в те годы не было ругательства страшнее. Зато ее, наконец, заметили и оценили.

Майю останавливали прямо на улицах с просьбой спеть «что-нибудь душевное», приглашали выступить «у нас, на производстве» или «после занятий, в университете, ребята очень просят!» После одного из таких концертов к ней подошел молодой человек, высокий, худой, смуглый и, как выяснилось в разговоре, с потрясающим чувством юмора. Подошел, потому что приятели заявили, что при всей его уверенности в себе с восходящей звездой советской эстрады ему познакомиться «слабо».

Он же с места в карьер женился на Кристалинской. Это был Аркадий Арканов, тогда молодой участковый врач. Он еще только мечтал о славе писателя-сатирика, а его новоиспеченной супруге уже рукоплескали залы. Сразу же после регистрации молодые расстались: певицу пригласили на Кавказ. Она пожертвовала ради этих первых в жизни гастролей не только личной жизнью, ей пришлось взять в КБ сразу два отпуска: очередной и «за свой счет». Впрочем, Майю ждал такой ошеломляющий успех, что возвращаться за чертежную доску ей уже не захотелось. Кристалинская уволилась и занялась пением профессионально, а вскоре последовал и развод с Аркановым. Впрочем, отношения бывшие супруги сохранили ровные и теплые, зла друг на друга не держали: ошибка молодости, что уж тут поделаешь…

Зато теперь Майя ясно осознала: она на правильном пути. И хотя коллеги часто упрекали ее в дилетантстве, зрители любили ее такой, какая она есть. В скромном костюмчике вместо вечернего туалета, почти без макияжа, как будто весь день провела в конторе по соседству, а вечером тихим, теплым, кристально чистым голосом поющая лирические песни о любви для таких же простых советских инженеров, как она сама.

Прославленные на весь мир джаз-оркестры Олега Лундстрема и Эдди Рознера приглашали Кристалинскую к себе, одна за другой выходили пластинки с записями певицы: «В нашем городе дождь», «Спасибо, аист», «Ах, Арбат», «Тишина», «Я тебя подожду», «А снег идет». Песенка «Мы с тобой два берега» мгновенно разошлась тиражом в семь миллионов экземпляров, и это несмотря на то, что ее крутили по радио каждый день. В 1966 году телезрители назвали Майю лучшей певицей года. Певица превратилась, как сейчас выражаются, в «икону стиля». Девушки одевались «под Кристалинскую»: надевали строгие костюмы, лишь разноцветными платочками на шее подчеркивая свою женственность. Поклонницы и не подозревали, что сама Майя скрывает под этим кокетливым аксессуаром смертельную опухоль…

«Как мне несколько часов прожить?»

В середине 60-х после очередных гастролей Кристалинская почувствовала недомогание. «Простудилась, — решила она. — Ничего страшного, дело-то житейское». И продолжала выступать. А вскоре заметила на шее выступающие узелки. Диагноз мог сломить навсегда: злокачественная опухоль лимфатических желез. Начался тяжелейший период бесконечных анализов, приема лекарств, сеансов облучения, химиотерапии. Однако петь Кристалинская не перестала, только косыночка на шее появилась да грусть в глазах…

Кстати, о грусти. После песни «В нашем городе дождь», спетой Кристалинской на «Голубом огоньке», руководство телевидения обвинило певицу в пропаганде пессимизма! Мол, в нашей жизнерадостной стране почти построенного коммунизма подобным упадническим чувствам не место. Пронзительно нежную песню «Нежность», без которой сейчас просто невозможно представить себе знаменитый фильм «Три тополя на Плющихе», партийные боссы тоже хотели запретить: «О ком вы поете? О каком-то никому не известном французском летчике? О Чкалове лучше бы спели!» Народную любимицу все реже выпускали в эфир, все чаще она попадала с обострением на больничную койку…

Удары судьбы легче переносить, если вас поддерживает любящий человек, а Майя долгое время была абсолютно одинока. Конечно, в нее влюблялись, но, как правило, видели в ней «звезду», а не просто женщину, которой так нужны защита и забота. Газеты тех лет не обошли стороной бурный роман певицы с известным красавцем-журналистом. Но, увы, закончилась их «лавстори», не успев начаться: этот дебошир и скандалист скорее портил Кристалинской нервы, нежели помогал жить. Немудрено, что она почти утратила надежду на создание семьи, тем более что врачи строго-настрого запретили ей заводить детей. Жила в постоянном страхе, что умрет, так и узнав настоящей любви, о которой столько спела…

«Мы с тобой два берега»

Его звали Эдуард Барклай. Хотя фамилия прославленного полководца досталась ему от отчима, Кристалинскую он попытался взять штурмом: не пропускал ни одного концерта, заваливал букетами ее любимых красных роз, появлялся, словно из воздуха, где бы она ни находилась, и провожал домой. Она честно попыталась остановить его: зачем самому успешному в столице архитектору и дизайнеру, здоровому красивому мужчине больная жена, которая даже ребенка не сможет ему родить? В ответ он заявил, что ему как профессионалу кажется, что ей пора снять этот пресловутый платочек, это ярмо на ее прелестной шейке, и подарил ошеломленной Майе платье с высоким воротом.

Скоро она уже шагу не могла без него ступить. Барклай выбирал для нее фасоны и расцветки концертных платьев, нашел лучших специалистов-гематологов, следил, чтобы она вовремя принимала лекарства, готовил обеды и кормил любимую буквально с ложечки: худеть при ее диагнозе было нельзя. Какая женщина отказалась бы пойти с таким мужчиной в ЗАГС? Крепость по имени «Кристалинская» пала и превратилась в замужнюю даму.

Счастливый брак продлил Майе Владимировне жизнь на годы. При том, что у мужа тоже обнаружили серьезное заболевание — сахарный диабет, их дом ничуть не напоминал госпиталь. Барклай умел не только любить, но и дружить. Вечеринки, которые он устраивал по поводу и без такового, с музыкальными номерами, танцами и розыгрышами славились на всю Москву. И конечно, в центре внимания всегда была Майя. Песни в ее исполнении всегда особенно хорошо звучали в узком кругу. Когда же петь ей стало уже не по силам, муж придумал для нее новое занятие по душе: перевод на русский язык книги Марлен Дитрих «Размышления».

В июне 1984 года супруги собрались на море, вечером устроили «отвальный» пир для друзей. А под утро Барклай скоропостижно скончался. Последующий год трудно назвать для Кристалинской жизнью. Она медленно умирала, наотрез отказавшись от лечения. Болезнь прогрессировала, голос пропал. Когда становилось совсем невыносимо, звонила друзьям и плакала. В начале 1985 года ее уговорили лечь в клинику. Но облучение только ухудшило ее состояние. 19 июня Майя Владимировна Кристалинская умерла — ровно через год после похорон мужа. На мраморной стелле, установленной на ее могиле, написано: «Ты не ушла, ты просто вышла, вернешься — и опять споешь».

«Что ты слушаешь!» - возмущается мой отец каждый раз, когда я включаю музыку, даже если звучит «ретро». «Одни кривляки размалеванные да безголосые остались, а настоящей певицы, душевной, родной, больше нет...» Я знаю, это он по Майе Кристалинской скучает...

Девочка из хорошей семьиВ конце 20-х годов у Владимира Кристалинского — известного в Москве сочинителя головоломок — и его жены родилась дочка Майя. Увы, прожила она всего два года. Безутешные родители долго не решались еще раз завести ребенка. Когда 24 февраля 1932 года на свет снова появилась девочка, назвали ее Майя. Кристалинские не могли надышаться на свое чадо. Майечка благополучно миновала злосчастный двухлетний рубеж. В школе ей одинаково хорошо давались и литература, и математика, и русский, и немецкий язык. Но больше всего она любила пение, и родители отдали ее в гремевший на всю столицу хор Центрального Дворца детей железнодорожников, которым руководил знаменитый композитор Исаак Дунаевский.